13 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мой колоритный пруд поросший болотной растительностью

Как пруды и озёра становятся болотами

У каждого пруда, озера, лесной лужи своя жизнь. У одних водоемов она короткая, у других длинная; одни заселены так, другие иначе. У каждого своя история, но у любого есть начало и будет конец: всякий водоем когда нибудь «родился» и каждый – не управляемый человеком – когда нибудь «умрет». Эти концы и начала тоже неодинаковы: по разному появляются и по разному исчезают различные водоемы.

Всякий водоем живет по своему.

Какими бы одинаковыми ни казались два пруда, они – разные. Особенно заметна разница в жизни дикого, беспризорного водоема и водоема, жизнью которого управляет человек.

Как бы ни была богата и разнообразна жизнь в диком водоеме, но раньше или позже она прекратится. Прекратится потому, что перестанет существовать самый водоем.

Зеленым растениям необходим солнечный свет. В глубине света мало. В глубоком водоеме густые подводные заросли не тянутся уж очень далеко от берега. На глубине больше 5 метров не найдешь ни рдестов, ни роголистника, ни элодеи: слишком глубоко, а значит, и темно.

В небольшом пруду, в мелком озере и на середине неглубоко. Здесь и посередине густо разрастаются заросли подводников, плавают по воде листья кувшинок и кубышек.

История водоема – все равно глубокого или мелкого – это история наступления растений, продвижения их от берегов к середине водоема. Наступают не только подводники: в неглубоком водоеме они лишь передовые отряды. За ними идут полуводники, а за этими – болотники. Чем ближе к тылу этой наступающей армии, тем сухопутнее становятся растения.

Наступление бывает разным, но в глубоком водоеме оно всегда начинается от берега.

На дне водоема из года в год накапливаются остатки умерших организмов. Слой ила растет, водоем понемножку мелеет. У берегов он мелеет быстрее: чем гуще заросли, тем больше остатков окажется на дне. Да обычно у берега и мельче, чем посередине.

Стало чуть мельче, и уже растения продвигаются вперед. Подводные – ближе к глубине, осоки и другие прибрежники – дальше от берега.

Год за годом расширяется полоса прибрежных осок и камышей, дальше и дальше продвигаются подводные заросли.

Новые и новые слои ила и отмерших частей растений отлагаются на дне, мелеет и мелеет озеро.

Проходят десятки и сотни лет: чем глубже водоем, тем больше пройдет времени. И вот уже середина озера заросла камышами. Нет больше открытой воды.

Озера не стало. На его месте – болото.

Растения могут наступать на воду и другим путем: поверху. Тогда наступление начинают не подводники и полуводники, а мхи или болотники.

В более тихих местах, где ветер не гонит волны на берег, мхи, разрастаясь, надвигаются на воду. Моховой козырек с каждым годом становится толще и шире. Он дальше и дальше надвигается на воду – «сплавина» растет.

На моховом ковре поселяются некоторые болотные растения: осоки и другие. Их корневища скрепляют рыхлый моховой ковер, делают сплавину более плотной и более прочной. Затем появляются кустарнички – сначала мелкие, потом покрупнее. Вырастают чахлые деревца.

А ковер все растет и все тянется к середине озера. Наконец сплавина затягивает всю воду.

Другой случай – наступление болотников и прибрежников.

У самой воды растут болотники – трифоль, или вахта, с крупными листьями тройчатками; белокрыльник; сабельник, цветки которого окрашены в темнокрасный цвет. У всех у них длинные ползучие корневища, которые тянутся по поверхности влажной почвы, тянутся и в сторону воды.

На берегу, лежащем против господствующих ветров, волны плещут о берег и отодвигают нарастающие на воду корневища. На той стороне озера, с которой обычно дует ветер, волна не набегает на берег: ветер гонит здесь воду от берега. Здесь на воде тихо, и корневища болотников могут стелиться по воде. Они и стелются, тянутся к середине озера. Отходящие от корневищ корни свисают в воду.

Разрастаясь, корневища переплетаются друг с другом. Между ними задерживаются отмирающие их части, отмершие листья. Здесь же могут задержаться листья, опавшие с деревьев, и другой растительный мусор, попавший на воду.

Постепенно образуется помост из корневищ и корней. На нем поселяются осоки, водяные хвощи, стрелолисты. Корневища всех этих растений тоже переплетаются, и основа помоста сплавины крепнет.

Чем гуще становится сеть помоста, тем легче задерживаются в ней отмирающие части растений. Сплавина растет в толщину. С ее нижней стороны падают на дно отмершие части, дно повышается, озеро под сплавиной мелеет

Передовые отряды сплавины – трифоль, белокрыльник, сабельник – дальше и дальше надвигаются на воду. За ними продвигаются осоки, хвощи, стрелолисты. А у берега начинается наступление мхов или преобладание осок.

Постепенно образуется или осоковое, или моховое болото.

Водоем превратился в болото. Там, где ковер сплавины не слишком толст, оно зыбучее: колышется, когда по нему идешь. В нем бывают «окна», и чем глубже было озеро, тем «бездоннее» такое «окно».

Под толстой покрышкой сплавины еще есть вода. Отмершие части нижней стороны растительного ковра падают на дно. Под затянувшей его сплавиной озеро мелеет и мелеет. Пройдут годы, и «окна» исчезнут.

Заболачивается водоем – изменяется и его животное население. Исчезают обитатели открытой воды, за ними – население подводных зарослей. Постепенно водных животных заменяют болотные.

У болота своя жизнь, и у него будет своя история. И для него наступит время, когда оно прекратит свое существование – высохнет.

Мой колоритный пруд поросший болотной растительностью

Лесной пруд или болотце

Слева: Водоем на лесистом участке.

Удивительно творческим может стать процесс устройства на лесном участке водоема. Правильно подобранный для леса пруд, озерцо или даже небольшое болотце придаст саду романтический оттенок и превратит территорию в живое, постоянно меняющееся пространство.

Выбирая место для будущего водоема, надо всегда помнить, что сам водоем является природной системой, состоящей из множества компонентов, и все его элементы должны гармонировать между собой. Помимо собственно воды, это водная и прибрежная растительность, почва, различные земноводные, рыбы и насекомые. Уже через несколько лет пруд, умело вписанный в окружающий ландшафт, превратится в саморегулирующуюся экосистему со своей флорой, фауной, а стало быть, и жизненной философией.

Если на участке есть пруды или болотца, то их нужно непременно сохранить и уже вокруг них строить ландшафтную композицию. В пейзажном парке наиболее органично будут смотреться водоемы произвольных очертаний, имитирующие естественные лесные озера. Пруд с зарослями камыша, осоки или папоротника создаст впечатление изолированности от мира, уединенности и покоя.

Ива, свисающая над гладью воды, – классическое обрамление «тихой воды». Очень романтично будет выглядеть пруд со спускающимися к самой воде плакучими ивами, берега которого украшены, например, желто-синими ирисами.

«Цивилизованный» пруд, имеющий правильную геометрическую форму, больше подойдет для сада, созданного в регулярном стиле. Его можно расположить на переднем плане участка, вблизи дома. Такой водоем предполагает обрамленный камнем или галькой берег, яркие декоративные растения, возможно, клумбы или площадки для отдыха рядом с водой.

В лиственном и смешанном лесу вокруг водного пространства нужно обязательно расчистить территорию, особенно с подветренной стороны, иначе опавшая листва не только испортит все впечатление, но и создаст трудности при чистке водоема.

Декоративное болотце
Все более популярным приемом оживления сада в пейзажном стиле становится декоративное болотце – один из наименее дорогостоящих вариантов водного сада.

Чем же интересен болотный биотоп? Известно, что наибольшее разнообразие видов в природе достигается в биоценозах на границах сред. Поверхностные вoды богаче и разнообразнее населены, чем глубины, верхний слои почвы богаче жизнью, чем ее более глубокие слои, a воздушная среда наиболее населена у поверхности земли или воды, и, чем выше, тем меньше в ней разнообразие живых организмов.

Слева: Болотная растительность.

Подавляющее большинство прудовых растений чувствуют себя гораздо лучше в болоте. Во влажной атмосфере или мелкой воде растения растут, цветут и вегетативно размножаются лучше, чем в полнoстью погруженном состоянии. Многие длинностебельные растения, являющиеся проблемными или требующие особых условий при культивировании в погруженном состоянии, в полупогруженном выращиваются легче и быстрее.

Понятно, что неосушенные болотные массивы нечaсто достаются садоводам и в практике ландшафтного дизайна являются большой редкoстью. Зато большинству из нас знакома нерадoстная картина, когда участок испытывает значительное переувлажнение в весенний и осенний период или после затяжныx дождей. Конечно, в таких случаях можно сделать глубокий дренаж или поднять участок, насыпав мощный пласт грунта, создать искусственный рельеф и oкультyрить почву. А можно поставить перед собой задачу испoльзовaть преимущества переувлажненной территории и превратить ее недостатки в достоинства.

С помощью растений – любителей влажных мест – нетрудно найти вариант садовой композиции, которая преобразит проблемное место в декоративный элемент сада. Для ее создания совсем не обязательно сохранять болото на всей территории участка. Для коллекции болотных растений вполне достаточно нескольких квадратных метров. Умело вписанные в ландшафт сада, они придадут ему изысканность и неповторимый колорит.

Искусственное болотце своими руками
На глинах можно сделать природный водоем без особых затрат. При небольшом перепаде высот на участке выкопайте в самой низкой его части яму глубиной около 2 м. Низ и стенки ямы уплотните глиной или просто выложите камнем. Яма превратится в пруд, постоянно наполняемый водой. Такой пруд не имеет гидроизоляции дна и периодически может пересыхать. Однако это не помешает вам придать ему декоративность. Используйте воду из пруда для полива.

Соорудить декоративное болотце можно и на осушенном участке. Болотный сад может быть совсем маленьким, но, чтобы он выглядел более естественно, устраивать его лучше в самых низких местах участка. Учитывая, что y болотных растений корневая система поверхностна (ведь им не надо добывать воду из глубины), глубина рукотворного болота может составлять всего 30 см.

Для создания искусственного болота выкопайте неглубокую яму (около 35-40 см), насыпьте туда песок слоем 5 см, застелите пленкой для пруда (пленка сгодится самая недорогая; если нет одного целого куска нужного размера, то можно использовать два куска, постелив их внакладку). В пленке проделайте несколько отверстий диаметром 1 см, насыпьте тонкий дренажный слой из хорошо промытого гравия или гальки глубиной около 10 см, а поверх – почвенную смесь из равных частей глины и торфа. Присыпьте края пленки почвой и замаскируйте камнями.

Построить болотце можно по-разному, но самой интересной получается композиция, сочетающая водоем и прибрежную топь, что позволит высадить не только болотные растения, но и водяные лилии – нимфеи. B такой композиции часть берега водоема следует сделать чуть ниже уровня воды и отгородить болотце от водной глади перемычкой из крупных камней. По мере колебания уровня воды в водоеме будет регулироваться и увлажнение болота.

Если болотце граничит c водоемом, почва не должна быть слишком питательной, чтобы при высоком стоянии воды органические вещества не вымывались в водоем (это спровоцирует цвететние воды). Но если болотце устраивают в удалении от водоема, то можно добавлять в смесь и компост: плодородная почва способствует более пышному росту и цветению растений.

Из мхов для декоративного болотца лучше всего подойдет сфагнум (Sphagnum) – многолетнее болотное растение, из которого образуется торф. Часто сфагнум называют «белым мхом». Но сфагнум не всегда имеет белесую окраску, по верховьям болот встречается ржаво-коричневый, красный, розовый или пурпурно-красный вид мха сфагнума, а в более влажных и сырых низинах сфагнум имеет светло-зеленую окраску.

Растения болот. Какими они бывают

Б олота с их избыточной увлажненностью и повышенной кислотностью не самое комфортное место для жизни. И тем не менее целый ряд растительных видов сумел приспособиться к этим условиям. Кто же входит в растительные сообщества болот? И что представляют собой болота?

Читать еще:  Пластиковая водосточная система

Болота широко распространены по всему земному шару. Они занимают большие площади в разных климатических зонах, в каждой из которых есть переувлажненные территории со сложившимся особым типом болотной растительности. То есть отдельной зоны болотного климата не существует, растения болот в тропических и умеренных широтах значительно отличаются своим видовым разнообразием.

Внутри каждой климатической зоны также очень велико различие болотных ландшафтов: по происхождению, экологическим условиям и связанным с ними группам растений. Остановимся на болотах умеренных широт, богато представленных в зоне летне-зеленых лиственных и бореальных хвойных лесов.

Условия формирования

В зоне умеренного климата огромные площади болот находятся в Евразии и Северной Америке.

Также значительные болотистые площади лежат на северо-западе и в центральной части России, в Белоруссии, Финляндии и Скандинавии.

В любой из климатических зон образование болота связано с избыточным и застойным увлажнением, которое имеет несколько причин. В первую очередь это гумидный климат, в котором осадков выпадает больше, чем испаряется влаги с поверхности суши, и при определенных особенностях рельефа происходит застой влаги или полностью отсутствует сток воды. Равнинный рельеф с небольшими понижениями и близким стоянием грунтовых вод вызывает заболачивание. Способствует этому характерный для тяжелых почв уплотненный оголенный горизонт, так называемый ортштейн, который препятствует просачиванию воды вниз по профилю. Усугубляет ситуацию на значительной территории умеренного климата вечная мерзлота (не оттаивающие даже летом грунты), которая также выполняет функцию водоупора.

Есть варианты

По происхождению и способу поступления влаги и питательных веществ выделяют основные типы болот:

  • низинные(топогенные)
  • верховые(омброгенные)
  • переходные, которые имеют черты первых двух.

Различают также плоские болота, возникающие при зарастании водоемов, и болота аапа-типа, которые характерны для субарктического климата на плоском рельефе или подстилающем мерзлотном субстрате.

Таким образом, в природе существует множество видов болот – от классических низинных и верховых через множество вариантов переходных, различающихся особенностью рельефа и подстилающих пород, исходным комплексом почвенно-растительных условий и историей их происхождения. Видовой состав растительных сообществ болот зависит от градиента нескольких факторов окружающей среды.

Низинные болота

Низинные болота – как следует из их названия – образуются в поймах рек, по берегам озер и искусственных водоемов, а также в понижениях рельефа, часто ледникового происхождения. Они питаются грунтовыми водами и стоками поверхностных вод. Таким образом, низинные болота постоянно имеют приток вод, как правило богатых питательными веществами, состав которых и определяет ассортимент видов растений конкретного болотного сообщества.

Растения болот низинного типа предпочитают достаточно богатые почвы и одновременно способны выносить длительное затопление водой. По отношению к влажности почвы и воздуха они принадлежат к гигрофитам, а по отношению к богатству почвы в большинстве своем – к эвтрофам.

Среди древесных видов следует выделить представителей рода Ива, часто кустарниковой формы роста, и ольху черную (Alnus glutinosa). Из трав встречаются вахта трехлистная (Menyanthes trifoliata), дремлик болотный (Epipactis palustris), сабельник болотный (Comarum palustre), белокрыльник болотный (Calla palustris), пушица широколистная (Eriophorum latifolium), осоки, вейники. Из мхов преобладает группа гипновых мхов, в частности виды рода Дрепанокладус (Drepanocladus), Палюделла (Paludella), Каллиергон (Calliergon), Скорпидиум (Scorpidium) и др.

Сукцессия

Болота интересны тем, что в истории их формирования наглядно можно проследить этапы сукцессии (смены) растительных сообществ, иногда этот процесс происходит в течение нескольких лет и его буквально можно наблюдать: например, заболачивание берега пруда, старицы в пойме реки или небольшого озерца. Процессы заболачивания более масштабные по площади происходят не так быстро и зависят от многих причин, в частности периодических многолетних колебаний климата и гидрологических изменений, антропогенных воздействий на природу (прокладывание дорог, отведение воды, осушение).

Снизу вверх

В природе смена растительности болот идет обычно от низинного типа к верховому, т. е. от более богатого состава влаголюбивых и эвтрофных видов к более специализированной группе растений, приспособленных к жизни на бедных питательными веществами верховых торфяниках. Происходит это за счет постепенного из года в год увеличения высоты торфяной подушки, накопления растительных остатков в условиях переувлажнения и связанного с этим недостатка кислорода, а также за счет повышенной кислотности окружающей воды. В начале формирования напочвенного покрова из сфагнового мха процесс заболачивания находится в стадии болота переходного типа.

Растительность сменяется с эвтрофной на мезотрофную: из древесных растет береза пушистая (Betula pubescens) в угнетенном состоянии, ива пятитычинковая (Salix pentandra), береза низкая (Betula nana) в большом количестве. На возвышениях в изобилии можно встретить багульник болотный (Ledum palustre), из трав преобладают пушица узколистная (Eriophorum angustifolia) и осоки, но в другом наборе видов – осока волосистоплодная (Carex lasiocarpa), осока желтая (Carex flava) и др. Гипновые мхи постепенно сменяются представителями рода Сфагнум (Sphagnum).

Болото нарастает вверх, связь корней растений со слоями богатого низинного торфа ослабевает. В дальнейшем в наиболее приподнятой части подушки торфа складываются условия для олиготрофного, или верхового, болота. Здесь нет подпитки грунтовыми и поверхностными стекающими с рельефа водами, питание и снабжение водой происходит только за счет атмосферных осадков.

От леса к болоту

Иной тип заболачивания – от леса к болоту – также происходит в несколько этапов, причем эвтрофная стадия может выпасть или сразу при определенном рельефе идти по верховому типу – в условиях поступления влаги и минеральных веществ исключительно из атмосферы. Тогда образуются типичные верховые болота – господство сфагновых мхов, которые способны существовать без субстрата. Образуя плотную подушку, они нарастают вверх, при этом нижняя их часть постоянно отмирает с образованием бедного зольными веществами кислого торфа.

Помимо сфагнума в таких условиях произрастает ограниченный ассортимент видов, большинство из которых олиготрофы. Из древесных растений – в основном сосна обыкновенная (Pinus sylvestris) в угнетенном состоянии. В особую группу специализированных кустарников и кустарничков из семейства вересковые входит подбел обыкновенный (Andromeda polifolia), мирт болотный (Chamaedaphne calyculata), клюква (Oxycoccus) и некоторые другие. Из травянистых растений часто встречаются

(Eriophorum vaginatum), oсока топяная (Carex limosa).

Верховые болота

Микроклимат верховых болот сильно отличается от окружающих их лесных территорий. Уровень испарения с поверхности болот выше, чем с ровной глади воды, поэтому воздух насыщен парами. Участки верховых болот открыты солнцу и ветрам, в течение суток наблюдаются сильные перепады температур, весной дольше продолжаются, а осенью раньше начинаются заморозки. Не менее важна и средообразующая роль сфагнума, являющегося примером сильного эдификатора, т. е. растения, которое определяет условия обитания для других организмов.

Корни трав, кустарничков и единичных сосен находятся как собственно в живом сфагновом мхе, так и в образующемся из него торфе. Корнеобитаемые слои мха и торфа перенасыщены большую часть года застойной, т. е. недвижущейся, и потому бедной кислородом водой. Питательными веществами, повторимся, верховой торф также беден, зато богат органическими кислотами, определяющими его сильнокислую реакцию.

Слой сфагнового мха является хорошим изолятором: когда в жаркие солнечные дни кочки на болоте могут пересыхать и сильно нагреваться, торф и вода внизу остаются прохладными (как и вытекающие из болот речки). Вероятнее всего, этот комплекс условий привел к формированию группы олиготрофных видов из семейства вересковые, у которых наблюдается ксероморфное строение листа, несмотря на избыток влаги.

Вереск часто встречается в заболоченных лесах

Многие растения болот верхового типа имеют микоризу , благодаря которой им становятся доступны органические вещества, находящиеся в избытке в окружающей воде. На олиготрофных болотах встречаются интересные насекомоядные растения росянки (Drosera), жирянки (Pinguicula) и саррацении (Sarracenia), по-своему решившие проблему недостатка минеральных питательных веществ. Сфагновый мох быстро нарастает вверх, и чтобы противостоять этому, одни виды болотных растений формируют длинные корневища, другие – способны постоянно каждый год образовывать новые придаточные корни.

17 крутейших местечек, о которых бессовестно умалчивают путеводители

Казалось бы, мы знаем все о нашей планете. Однако даже в самых популярных туристических местах можно открыть по-настоящему удивительные уголки — как созданные самой природой, так и возведенные руками человека.

AdMe.ru собрал для вас 17 крутых местечек, о которых вы наверняка еще не слышали. А один очень интересный бонус ждет вас в конце статьи.

17. Амфитеатр в Пуле, Хорватия

Одной из самых известных достопримечательностей Италии является римский Колизей. Однако в хорватском городе Пуле есть не менее красивый амфитеатр. Он был построен из дерева, а затем перестроен из камня в I веке н. э., вмещал до 23 тыс. человек и использовался для массовых зрелищ. В V веке с запретом гладиаторских боев сооружение стало постепенно разрушаться и разграбляться. В Средневековье арену приспособили для выпаса скота, ярмарок и рыцарских турниров, а в XX веке — для военных церемоний, парадов, театральных постановок.

16. Пещера Шондонг, Вьетнам

Пещера была открыта в 1991 году, однако ее изучение началось в 2009-м, а организованные группы туристов стали пускать совсем недавно. Шондонг называют самой большой пещерой в миреее протяженность более 9 км, а высота сводов такова, что под ними легко мог бы поместиться 40-этажный небоскреб!

Пещера образовалась из-за размытия известняковой горной породы, и теперь внутри нее есть своя экосистема с рекой и водопадом, уникальными растениями, животными, сталактитами и так называемыми пещерными жемчужинами — каменными образованиями из кальцита, которые формировались на песке под воздействием воды в течение сотен лет.

15. Колокольня на озере Резия, Италия

Озеро Резия образовалось в 1950 году в результате строительства гидроэлектростанции и дамбы и затопления двух деревень. Над поверхностью водохранилища возвышается колокольня, построенная еще в XIV веке. В связи с изменением уровня воды над озером периодически можно увидеть только верхушку башни с часами. Из-за сильных ветров на озере поднимаются волны, поэтому местечко нравится серферам.

Летом вокруг колокольни можно прокатиться на катере, а с приходом морозов туристы могут дойти до башни прямо по льду. Кроме того, по легенде, здесь все еще можно услышать колокольный звон, хотя сами колокола сняли с башни еще до затопления.

14. Менгиры Калланиша, Шотландия

Пожалуй, самым разрекламированным каменным сооружением Великобритании является Стоунхендж. Однако загадочный Калланиш на острове Льюис в Шотландии ученые называют крупнейшим памятником мегалитической культуры. Это 13 монументов и групп вертикально установленных, буквально выросших из земли камней высотой до 5 метров, образующих круги. За пределами круга установлены камни в форме, напоминающей кельтский крест, указывающий концами на стороны света. По одной версии, эти менгиры не что иное, как гигантский лунный календарь, по другой — древнее обрядовое место.

13. Природный мост Пон-д’Арк, Франция

Вдалеке от оживленных городских улиц на юге Франции в местечке Пон-д’Арк располагается природный мост с аналогичным названием. Он возвышается над рекой Ардеш, которая и вымыла в скалистой породе за сотни лет внушительную арку высотой 50 метров и шириной 60 метров. Здесь удивительно тихо и спокойно, в летний период проходят соревнования по гребле на каноэ. А недалеко от моста находится исторический памятник — древняя пещера Шове с наскальными рисунками возрастом до 30 тыс. лет!

12. Мадаин-Салих, Хегра, Саудовская Аравия

По сравнению с иорданской Петрой археологический комплекс Мадаин-Салих не так широко известен, хотя он является древнейшим сооружением Саудовской Аравии возрастом около 2 000 лет. Этот исторический город-памятник включает 111 скальных захоронений, башен, жилых помещений, храмов и гидротехнических сооружений древнего набатейского города Хегра, бывшего некогда центром торговли. Все постройки украшают скульптуры, барельефы, наскальные надписи.

11. Озеро Эльтон, Волгоградская область, Россия

Площадь этого удивительного соленого водоема —150 кв. км, что делает его самым крупным минерализованным озером в Европе. Его глубина не превышает 7-10 см летом и 1,5 м весной. Оно является важнейшим пунктом миграции куликов и журавлей, привлекает туристов необычными соляными пейзажами и бальнеологическими свойствами. Эльтонский природный парк, на территории которого расположилось озеро, является домом для нескольких сотен видов растений и животных, в том числе уникальных.

Читать еще:  Многолетняя капельная трубка мм для капельного полива и орошения

10. Кафедральное ущелье, национальный парк «Пурнулулу», Австралия

Национальный парк «Пурнулулу», внесенный в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, изобилует полосатыми горными кручами из песчаника, озерами, здесь уникальная флора и фауна. На его территории располагается огромное количество ущелий, одно из самых живописных — Кафедральное, представляющее собой настоящий природный амфитеатр с потрясающей акустикой.

9. «Лабиринт Орта», Испания

«Лабиринт Орта» — исторический и старейший парк в Барселоне, который был заложен в конце XVIII века как неоклассический сад. Это место, богатое живыми изгородями, клумбами, беседками, каналами, было излюбленным для проведения культурных и общественных мероприятий. Сегодня в парк может попасть небольшое число посетителей в день.

8. Часовня Сен-Мишель д’Эгиль, Франция

В небольшом городке Ле-Пюи-ан-Веле на юге Франции, на вершине отвесной 90-метровой скалы есть часовня, построенная в 962 году! До этого года на скале находились языческий дольмен и древнеримское святилище, и в целом все предания называют скалу священным местом. Часовня уникальна не только своим расположением, но и фресками, мозаиками, росписями, которые за всю историю ни разу не реставрировались.

7. Голубой пруд Биэй, Япония

Голубой пруд в префектуре Хоккайдо был создан после строительства дамбы как часть системы контроля процессов эрозии и защиты близлежащих районов от селей. Необычный ярко-бирюзовый цвет воды вызван естественной работой минералов и может меняться в зависимости от погодных условий и угла зрения. А торчащие из воды высохшие стволы деревьев только добавляют пейзажу фантастичности. Долгое время этот природный объект был закрыт для посещений и стал доступен всего несколько лет назад.

6. Залив Духов, мыс Реинга, Новая Зеландия

Мыс Реинга — это северная оконечность полуострова Аупоури в Новой Зеландии. Недалеко от берега бушуют опасные волны, а на горе стоит маяк, озаряющий все вокруг вспышкой каждые 26 секунд. К востоку от мыса располагается уединенный пляж с бледно-розовым песком. Местные аборигены верили, что душа после смерти отправляется именно на этот пляж, чтобы совершить последний рывок перед погружением в потусторонний мир. Поэтому это местечко считается священным и посетителям запрещается здесь есть. Добраться на мыс достаточно сложно, так как дорога частично пролегает через зыбучие пески, поэтому лучше отправляться с организованной группой туристов.

5. Мечеть Тин Мал, Марокко

Мечеть Тин Мал была построена в 1156 году в честь основателя династии Альмохадов и является одной из двух мечетей в Марокко, открытых для немусульман. Ее отличает удивительная архитектура, и с 1995 года мечеть входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Хоть мечеть расположена в горной деревне всего в 100 км от Марракеша, редкий турист знает об этом красивом местечке.

4. Мероэ, Судан

Мероэ — это древний город на территории современного Судана, столица нубийского царства Куш, зародившаяся еще в VIII веке до н. э. Здесь можно взглянуть на множество пирамид, в которых проводились захоронения знатных особ, остатки дворцовых стен, где короновали царей, а также купальни, храмы. К сожалению, к III веке до н. э. город пришел в упадок и от него остались только руины. Весь комплекс внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, однако немногие знают об этом местечке, посещая исключительно памятники Древнего Египта.

3. Лас-Позас, Хилитла, Мексика

Лас-Позас — это настоящий райский сад с сюрреалистическими скульптурами и фантастическими ландшафтами заброшенного города, которые начал создавать в 60-70-х годах XX века скульптор Эдвард Джеймс. Это нереальный коктейль из искусственных сооружений, буйной растительности, тропических цветов, водопадов и небольших прудов, где не встретишь четких линий, простых форм или законченных конструкций и буквально все поражает и заставляет мечтать.

2. Лагуна Гиола и Мраморный пляж, Тасос, Греция

На греческом острове Тасос, отделенный от кромки моря каменистым бордюром, находится небольшой природный бассейн в форме капли с чистейшей водой, именуемый Слезой Афродиты. По легенде, его создал Зевс для купания богини красоты. Словно покрывалом, с одной стороны бассейн прикрыт каменистым отвесом, с которого можно прыгать в воду, но будьте осторожны — глубина всего 3 метра! Незнакомому с местностью туристу найти лагуну Гиола будет достаточно проблематично, но пейзажи, открывающиеся на рассвете, стоят поисков!

На том же острове Тасос находится уникальный Мраморный пляж с чистейшей голубой водой и белым мраморным песком. Сочетание просто потрясающее! Но дорога к этому местечку достаточно трудная, да и пляжи практически дикие, так что придется запастись провизией и терпением, но путешествие того стоит!

1. Эллидаэй, Исландия

Эллидаэй — один из Вестманских островов у южного побережья Исландии. Это идеальное место, чтобы побыть в одиночестве и не слышать шума соседей, потому что здесь стоит всего лишь один дом, построенный еще в 1953 году. Постоянного населения на острове нет, но туристы приезжают сюда порыбачить, поохотиться за тупиками и попариться в сауне в домике.

Бонус: Настоящая Атлантида

Вот уже почти 2 тысячелетия ведутся поиски легендарной Атлантиды, ушедшей под воду примерно 9 тыс. лет назад. Ученые называют до 50 точек, где ее можно искать. Поэтому пока ни в одном путеводителе вы не встретите информации о точном местоположении этого легендарного города-государства. Но, как только мы его узнаем, обязательно вам расскажем!

Золотая роза (39 стр.)

– И я вспоминаю, – сказал помолчав водитель. – Леса наши вспоминаю костромские. Останусь жив, вернусь на родину – буду проситься в лесники. Возьму с собой жену – она у меня спокойная, красивая – и девочку, и будем жить в сторожке. Поверите ли, как подумаю об этом, так с сердцем делаются перебои. А водителям это не положено.

– Я тоже, – ответил я. – Вспоминаю свои леса.

– А ваши хороши? – спросил водитель.

Водитель натянул пилотку на лоб и дал газ. Больше мы не разговаривали.

Пожалуй, никогда я не вспоминал с такой остротой любимые места, как на войне. Я ловил себя на том, что нетерпеливо жду ночи, когда где-нибудь в сухой степной балке, лежа в кузове грузовой машины и укрывшись шинелью, можно вернуться мыслью к этим местам и пройти по ним медленно и спокойно, вдыхая сосновый воздух. Я говорил себе: «Сегодня я пойду на Черное озеро, а завтра, если буду жив, на берега Пры или на Требутино». И у меня замирало сердце от предчувствия этих воображаемых походов.

Вот так однажды я лежал под шинелью и представлял в мельчайших подробностях путь на Черное озеро. Мне казалось, что не может быть в жизни большего счастья, чем опять увидеть эти места и пройти по ним, забыв обо всех заботах и невзгодах, слушая, как легко стучит в груди сердце.

В этих своих мечтах в кузове машины я всегда выходил из деревенского дома ранним утром и шел по песчаной улице мимо старых изб. На подоконниках в жестянках от консервов цвел огненный бальзамин. Его в тамошних местах зовут «Ваня мокрый». Должно быть, потому, что толстый ствол бальзамина просвечивает против солнца зеленым соком и в этом соке иногда даже видны пузырьки воздуха.

Около колодца, где весь день гремят ведрами босоногие болтливые девочки в ситцевых выгоревших платьях, надо свернуть в проулок, или, по-местному, в «прожог». В этом проулке, в крайней избе, живет известный на всю округу красавец петух. Он часто стоит на одной ноге на самом солнцепеке и пылает своим оперением, как груда рдеющих углей.

За петухом избы кончаются, и тянется, заворачивая плавной дугой в дальние леса, игрушечное полотно узкоколейки. Удивительно, что по откосам этого полотна растут совсем не те цветы, что вокруг. Нигде нет таких зарослей цикория, как около горячих от солнца узеньких рельсов.

За полотном узкоколейки непроходимым частоколом стоит молодой сосняк. Непроходимым он кажется только издали. Сквозь него всегда можно продраться, но, конечно, маленькие сосенки исколют вас иглами и оставят на пальцах липучие пятна смолы.

Между сосенок на песчаной земле растет высокая сухая трава. Середина каждой травинки седая, а края темно-зеленые. Эта трава режет руки. Тут же цветет много желтых, шуршащих под пальцами чешуйчатых бессмертников-иммортелей и белой пахучей гвоздики с красноватыми пятнышками на растрепанных лепестках. А под соснами полно молочных маслюков. Их ножки облеплены чистым серым песком.

За сосняком начинается высокий бор. По его краю идет заросшая дорога.

Под первой же раскидистой сосной хорошо прилечь и отдохнуть от духоты молодой чаши. Лечь на спину, почувствовать сквозь тонкую рубашку прохладную землю и смотреть на небо. И, может быть, даже уснуть, потому что белые, сияющие своими краями облака нагоняют дремоту.

Есть хорошее русское слово «истома». За последнее время мы совсем позабыли о нем и почему-то даже стесняемся произносить его. Никаким другим словом нельзя лучше определить то спокойное и немного сонное состояние, какое охватывает вас, когда вы лежите в теплом утреннем лесу и смотрите на бесконечные цепи облаков. Они рождаются где-то в синеватой дали и непрерывно уплывают неведомо куда.

Лежа на этой лесной опушке, я часто вспоминал стихи Брюсова:

… Быть вольным, одиноким,
В торжественной тиши раскинутых полей
Идти своим путем свободным и широким,
Без будущих и прошлых дней.
Срывать цветы, мгновенные, как маки,
Впивать лучи, как первую любовь,
Упасть и умереть и утонуть во мраке,
Без горькой радости воскреснуть вновь и вновь…

В этих стихах, несмотря на упоминание о смерти, была заключена такая полнота жизни, что ничего не хотелось иного, как только вот так лежать часами и думать, глядя в небо.

Заросшая дорога ведет через старый сосновый лес. Он растет на песчаных холмах, сменяющих друг друга с равномерностью широких морских валов. Эти холмы – остатки ледниковых наносов. На вершинах их цветет много колокольчиков, а низины сплошь заросли папоротником. Листья его с изнанки покрыты спорами, похожими на красноватую пыль.

Лес на холмах светлый. В нем далеко видно. Он залит солнцем.

Лес этот тянется неширокой полосой (километра на два, не больше), а за ним открывается песчаная равнина, где зреют, поблескивая и волнуясь под ветром, хлеба. За этой равниной простирается, на сколько хватает глаз, дремучий бор.

Над равниной плывут особенно пышные облака. Может быть, так кажется потому, что широко видно все небо.

Пересекать равнину нужно по меже между хлебов, заросшей репейником. Кое-где на меже большими разливами синеют твердые колокольчики приточной травы.

Все, что я мысленно представил сейчас, – только преддверие лесов В них входишь как в огромный, полный тени, громадный собор. Надо первое время идти по узкой просеке мимо пруда, покрытого ряской, как твердым ярко-зеленым ковром. Если остановиться около пруда, то можно услышать тихое чавканье – это пасутся в подводной траве караси.

Потом начинается небольшой участок сырого березового леса с блестящим, как изумрудный бархат, мхом. Там всегда пахнет палым листом, оставшимся на земле от прошлой осени.

За березовым перелеском есть одно место, о котором нельзя вспоминать без того, чтобы не сжалось сердце.

(Я думаю все это, лежа в кузове грузовой машины. Поздняя ночь. Со стороны станции Раздельной ухают взрывы – там идет бомбежка. Когда взрывы затихают, слышен робкий треск цикад – они испуганы взрывами и пока что трещат вполголоса. Над головой падает трассирующим снарядом голубоватая звезда. Я ловлю себя на том, что невольно слежу за ней и прислушиваюсь: когда же она взорвется? Но звезда не взрывается, а безмолвно гаснет над самой землей. Как далеко отсюда до знакомого березового перелеска, до торжественных лесов, до того места, где всегда сжимается сердце! Там теперь тоже ночь, но беззвучная, пылающая огнями созвездий, пахнущая не бензиновым чадом и пороховыми газами, – может быть, следует говорить «взрывными» газами, – а устоявшейся в лесных озерах глубокой водой и хвоей можжевельника.)

Читать еще:  Оборудование для функционирования фонтана на приусадебном участке

Какое же это место, от которого сжимается сердце? Самое незаметное и простое. За березовым перелеском дорога круто подымается на песчаный обрыв. Сырая низина остается позади, но легкий ветер изредка доносит и сюда, в сухой и жаркий лес, йодистый воздух этих низин.

На пригорке второй привал. Я сажусь на горячую хвою. Все, к чему ни прикоснешься, – сухое и теплое: старые и давно уже пустые сосновые шишки, желтые, прозрачные и трескучие, как пергамент, пленки молодой сосновой коры, пни, прогретые до сердцевины, каждая ветка шершавая и пахучая. Даже листочки земляники – и те теплые.

Старый пень можно разломать просто руками и насыпать себе на ладонь горсть коричневой горячей трухи.

Зной, тишина. Безмятежный день созревшего до соломенной спелости лета.

Маленькие стрекозы с красными крылышками спят на пнях. А на лиловатых и твердых зонтичных цветах сидят шмели. Они сгибают своей тяжестью эти цветы до самой земли.

Я сверяюсь по самодельной карте – до Черного озера осталось еще восемь километров. На эту карту нанесены все приметы – сухая сосна у дороги, межевой столб, заросли бересклета, муравьиная куча, снова низинка, где всегда цветут незабудки, а за ней сосна с вырезанной на коре буквой «О» – озеро. От этой сосны надо свернуть прямо в лес и идти по зарубкам, сделанным еще в 1932 году. Каждый год, они зарастают и заплывают смолой. Их надо подновлять.

Когда найдешь зарубку, то обязательно остановишься и проведешь по ней рукой, по застывшему на ней янтарю. А иной раз отломишь затвердевшую каплю смолы и рассматриваешь раковистый излом. В нем играет желтоватыми огоньками солнечный свет, ближе к озеру начинаются среди леса глухие, глубокие впадины, так крепко заросшие ольхой, что нечего и думать пробраться в глубь этих впадин. Должно быть, это бывшие маленькие озера.

Потом снова подъем в зарослях можжевельника с черными сухими ягодами. И, наконец, последняя примета – ссохшиеся лапти, повешенные на ветку сосны. За лаптями тянется узкая травянистая прогалина, а за ней – крутой обрыв.

Лес кончается. Внизу высохшие болота – мшары, поросшие мелким лесом: березником, осинами и ольхой.

Здесь последний привал. День уже перевалил за половину. Он густо звенит, как рой невидимых пчел. Тусклый блеск волнами ходит по мелколесью от каждого, даже самого слабого ветерка.

Где-то там, в двух километрах отсюда, среди мшар скрывается Черное озеро – государство темных вод, коряг и огромных желтых кувшинок.

Идти по мшарам надо осторожно: в глубоком мху торчат обломленные и заостренные временем, как пики, стволы березок – колки. О них можно жестоко поранить ноги.

В мелколесье душно, пахнет прелью, хлюпает под ногами черная торфяная вода. От каждого шага качаются и дрожат деревья. Нужно идти и не думать о том, что у тебя под ногами, под слоем торфа и перегноя толщиной только в метр, – глубокая вода, подземное озеро. В нем, говорят, живут совершенно черные, как уголь, болотные щуки.

Берег озера немного выше и потому суше мшар, но и на нем нельзя долго стоять на одном месте – след обязательно нальется водой.

Мой колоритный пруд поросший болотной растительностью

КНИГА ПЕРВАЯ. ВТОРЖЕНИЕ

Чем дольше не был в доме, где вырос и оставил свои ранние годы, тем беспокойнее стучит сердце, когда опять приближаешься к родному порогу.

Кажется, давно уже все позабылось, поросло мхом и грибами, да вдруг выглянет на повороте дороги какая-нибудь дряхлолетняя сосна, по которой карабкался мальчишкой, висел где-то на суку, под небесами, посвистывая Соловьем-разбойником, — и сами собой остановятся ноги.

Глядишь, глядишь на разлапую вершину и дивишься: да неужели ты все еще прежняя, какой была тогда? А я-то думал — уже больше ничего не повстречаешь былого, все переменилось или ушло. Но забвение — только дымка: дунет ветром — ее нет.

Так чувствовал себя Матвей Веригин, когда приехал на побывку к отцу на Смоленщину.

Ему повезло: у самой станции Белорусской дороги на рассвете его прихватил порожний грузовик с попутчицей-старушкой, успевшей занять местечко в кабине шофера, и баюкал в кузове скрипом, лязгом, хрустом своих разношенных мослов и суставов, пока не отмахал километров двадцать пять по жесткому уже грунту проселка с лужами в низинах после майского первого дождя.

Когда пришло время слезать, Матвей описал ногой, словно циркулем, полкруга через борт машины, упрочил ступню на заднем колесе, выбрал другую ногу и, балансируя ею, достал из кузова пиджак, сложенный подкладкой кверху. Спрыгнув наземь, он отошел от дороги, пощупал траву, глянул на ладонь — не сырая ли? — положил пиджак, вернулся, опять стал на колесо, выжал бицепсом в воздух, как гирю за ушко, веский чемоданчик, отнес его тоже на траву. Мгновение он постоял над вещами, потом нагнулся, переложил пиджак с травы на чемодан и пошел к шоферу, следившему за ним из своей деревянной кабины.

О цене Матвей сговорился на станции, но тут решил вместо условленной трешницы предложить два рубля, и так как свинство это было ему вполне понятно, то он попробовал обосновать предложение тем, что сам — московский шофер и потому может ожидать сочувствия.

— Та-ак. С добрым утром, — сказал шофер, косясь на своего пассажира.

Матвей улыбнулся. Улыбка его была во весь рот, сияющая зубами, похожими на набор образцов у зубного техника, но душевная и веселая.

— Чего оскалился? Ты, может, в Москве попутчиков задаром возишь?

— Я в Москве на должности.

— Мы тоже не единоличники.

— У нас в Москве за работу налево милиция права отбирает, — сказал Матвей будто, между прочим, и начал полегоньку отряхивать брюки от соломинок.

Шофер толкнул дверцу своей будки, свесил ноги в бурых сапогах наружу, внимательно посмотрел на Матвеевы туфли с резиновыми подошвами в палец толщиной.

— Тут пока милицию сыщешь, шины-то свои до пяток стопчешь, — сказал он не то с угрозой, не то с презрением к модным туфлям.

— Нет в тебе, друг, профессионального товарищества, — упрекнул Матвей.

— В тебе, вижу, есть: обманывать…

— Нехорошо говоришь, — сказал Матвей прискорбно.

— Кончай бобы разводить. Плати, как поладили. Мне ехать.

— Я у тебя со всего кузова грязь собрал. А костюм до сих пор не надеванный.

Матвей шагнул в сторону; чтобы увидеть за шофером лицо попутчицы и вызвать ее сочувствие. Но старушка, довольная нечаянной остановкой, дремала.

— На подушках привык! На «эмке». — насмешливо сказал шофер.

— Нет, брат, я на «кадиллаке». У меня хозяин выше вон этой елки, — опять улыбнулся Матвей. Он тряхнул головой в сторону лесной опушки, над зубчиками вершин которой вымахивала одинокая черная макушка ели, — глянешь — сломишь шапку.

Тогда шофер, будто озаренный солнечными искрами, прыснувшими от зубов Матвея, вдруг тоже улыбнулся.

— Ты, выходит, жук порядочный… — проговорил он с мягким одобрением.

— Ладно, — ответил Матвей, — получай сполна свое счастье.

Он вынул из жилетного кармана тонко спрессованную пачку бумажек, отсчитал три рубля, сровнял их по краям, протянул шоферу.

— Спасибо, что подвез, хороший человек.

Засовывая деньги на самое донышко нагрудного кармана гимнастерки, шофер спросил:

— Так ты, говоришь, из Коржиков?

— Коржицкий, — довольно сказал Матвей. — И отец коржицкий, и дед. Кузнецы были. Я и сам кузнецом был, до армий.

— Постой, — сказал шофер и спрыгнул на дорогу. — Это не твой отец в сельпо работает?

— Во Всходах? А то чей же? Илья Антоныч, — уважительно отвеличал отца Матвей. — Я у него старший из троих сынов.

— Так я ж его знаю. Он хворый, что ли?

— Ага, правильно, знаю.

— Вот видишь. А ты с меня деньги взял, как таксист, — еще раз сверкнул зубами Матвей.

Шофер засмеялся, влез к себе в будку, грохнул дверцей, выкрутил влево баранку, включил мотор, крикнул через окошко, быстро оглядывая Матвея с головы до ног:

— С такого не грех взять. В Москве наркома возишь?

— Видал или нет, кого вожу? — опять кивнул Матвей на елку.

— Ну, топай в свои Коржики. Счастливо!

Шум удалявшегося грузовика угасал постепенно, но как будто не угас совсем, а незаметно перешел в иное, слитное движение звуков. Это подул утренний ветер. Новый шум был не жесткий: листья берез и осин еще не выросли вполне и чуть шелестели, нежно касаясь друг друга липкой поверхностью.

В рябизне лоснившихся зайчиков прочерчивались полунагие розовые стебли, раскачиваемые ветром, и казалось — слышно было, как стебли ласково хлещут и прищелкивают по молодой листве. Весь этот шелест несся поверх леса, а по самой чаще, низом, глухо пробирался шорох еловых лап, окропленных остриями почек, пестревших своей оранжевой чешуей.

За говором деревьев Матвею неожиданно почудился кипучий лесной шум, который, бывало (загуляй только над землей большой ветер), манил бродить и бродить без конца, и воспоминание было так ощутимо резко, что у Матвея скользнул по спине холодок, и он, поеживаясь, вздохнул во всю полноту легких и надел пиджак.

Запахи, которыми он дышал, едучи в грузовике, — пережженного масла, бензина, суперфосфата и еще каких-то удобрений, перебывавших за весну в кузове, — все это развеялось без следа. Благоухание почвы с ее травами, смолистой хвои, пряной бересты оживило, как после речного купанья, все его тело.

— Ах, мать честная! — выговорил он, сладко расправляя плечи и руки.

От развилки дорог, на которой он стоял, до Коржиков считалось десять верст — это Матвей хорошо знал. В окрестных местах он прежде с отцом, потом в одиночку гонял зайцев, а изредка ходил и по перу. Тут были обширные лесные участки и вперемежку с ними — привольные поляны, закустившиеся вырубки со старыми ягодниками — и стол и дом для дичи.

Пройдя недалеко, Матвей увидел широкий склон, наполовину под мелколесьем осинника с березняком, наполовину под свежими пнями. Матвей тотчас признал это пространство, но представилось оно ему таким, каким было, когда он только начал, со слезами, увязываться за отцом на охоту, еще без ружья.

Там, где теперь вперегонки рвались кверху зелеными конусами молодые деревца, тогда кудрявились кусты по колено человеку, а на просторе нынешних пней стеною высился бор, отступивший сейчас вдаль от оголенного склона.

Вот на самом краю былых кустов, на выходе из бора, Илья Антоныч когда-то и показал сыну одним примерным выстрелом сноровку настоящего охотника, и выстрел этот словно заново прогремел над ухом Матвея, едва открылось ему знакомое место…

Тот день был неудачным. Уже темнело, а Матвейка (отец звал его так в детстве) все таскал за спиной сетчатую сумку с дюжиной подобранных от скуки боровиков, не думая больше ни о какой добыче. Выводки давно разбились. Молодая и старая птица одинаково была напугана бродившими весь август охотниками и так крепко держалась в гуще подлеска, что не сразу взлетала даже из-под носа собаки. Илье Антонычу наскучило носить ружье наперевес, ложей под мышкой, и он перекинул его за плечо. Когда Матвейка с отцом вышли на открытое, довольно светлое пространство лесной вырубки, сумрак позади слил весь бор в сплошную массу, и только стволы крайних деревьев чуть теплились косым закатным светом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector